История


ИСТОРИЯ ДЖИУ-ДЖИТСУ

Предшественниками Дзю-дзюцу были различные виды самурайского боевого единоборства в доспехах, наиболее известными из них были системы ёрои куми-ути и коси-но мавари, расцвет которых пришелся на XI-XV века. Их технический арсенал включал захваты за руки и болевые приемы на них, броски, подножки и подсечки, освобождения от захватов, работу с кинжалом.

Мастер Кано Дзигоро (основатель дзюдо) относит возникновение Дзю-дзюцу к периоду между 1600 и 1650 годами.

Первую школу рукопашного боя в легком снаряжении (когусоку), близкую к технике Дзю-дзюцу, основал в 1532 году Такэноути Хисамори на острове Кюсю. Согласно легенде, ему во сне явился монах-отшельник, раскрывший секреты боевого искусства, основанного на бросках и болевых приемах. Таким образом, утверждалась версия о чисто национальном происхождении Дзю-дзюцу – первая версия возникновения Дзю-дзюцу.

Вторая версия связывает распространение Дзю-дзюцу в Японии с именем китайского эмигранта Чэнь Юаньбина, нашедшего пристанище в буддийском храме Сёкоку-дзи в городе Эдо (нынешний Токио).

Будучи мастером циньна, китайского искусства заломов и захватов, он открыл в 1558 году школу при храме, где обучал своей технике за плату всех желающих из числа самураев и монахов. Трое учеников Чэнь Юаньбина впоследствии основали собственные школы Дзю-дзюцу: миура-рю, фукуно-рю и исогаи-рю.

Систематизация приемов Дзю-дзюцу связана с именем врача Окаямы Сиробэи. Изучив приемы ёрои куми-ути и коси-но мавари, он отправился в Китай для расширения своих познаний и познакомился там с рядом местных единоборств. В результате систематизации и обобщения техники он со своими учениками и единомышленниками представил специально созванной императорской комиссии несколько тысяч приемов рукопашного боя, которые и составили основу Дзю-дзюцу.

Именно Окаяме приписывают формулировку главного принципа Дзю-дзюцу – поддаться, чтобы победить.

В качестве образных примеров он приводил ветку, сгибающуюся под грузом снега до тех пор, пока не сбросит его, и гибкую иву, распрямляющуюся после бури, в отличие от поверженного могучего дуба.

В конце XVI-первой половине XVII века даже облегченные доспехи вышли из употребления, что привело к количественному росту школ Дзю-дзюцу.

К 1650 году их насчитывалось более четырехсот. Дзю-дзюцу стало включать в себя большое количество тычковых и рубящих ударов по уязвимым местам, этот раздел техники получил название «атэми-вадза».

На протяжении более трехсот лет Дзю-дзюцу культивировалось исключительно в семейных школах самурайского происхождения.

До реставрации Мэйдзи простолюдинам категорически запрещалось изучать технику Дзю-дзюцу, но после 1868 года положение изменилось. Более того, в начале XX века несколько японских наставников открыли свои школы в Европе и Америке. Сегодня существует около пятидесяти семейных школ японского происхождения, филиалы которых разбросаны по всему миру. Современным школам Дзю-дзюцу разрешено включать в свою программу те элементы техники, которые характерны для традиций рукопашного боя той или иной страны, поэтому сегодняшнее Дзю-дзюцу включает в себя все известные приемы боя, соответствующие принципу ложной податливости. В каждой школе могут преобладать либо болевые приемы, либо броски через бедро или корпус, либо тычковые или рубящие удары по точкам тела противника.

В 1882-1887 годах на базе техники Дзю-дзюцу японский педагог Кано Дзигоро создал дзюдо, являющееся не только боевым искусством, но и спортивным единоборством, системой физического воспитания. В переводе «дзюдо» означает «путь гибкости» или «мягкий путь».

Термин «Дзю-дзюцу» буквально означает технику или искусство гибкости, (податливости, уступчивости, мягкости).

Все эти термины, однако, представляют собой единый принцип или способ применения техники: использование человеческого тела как орудия безоружного боя.

Множество техник может быть применено в соответствии с этим принципом.

И действительно, каждая из многочисленных школ, интерпретировала этот принцип в высшей степени индивидуальным и технически обособленным образом.

Применительно к конкретным стратегиям боя, принцип «Дзю» состоит в способности целенаправленно и эффективно приспособиться к стратегическим маневрам противника, с тем, чтобы использовать их и заложенную в них силу для контратаки или, по меньшей мере, для нейтрализации атаки противника.

Ключевым вопросом всегда был следующий: «Сработает ли какая-либо определенная техника? Будет ли она эффективна в бою?» Ответом на него являлись результаты индивидуальных дуэлей и публичных соревнований между представителями различных школ. Жестокость подобных мероприятий, часто заканчивавшихся смертельным исходом, ярко отражена Харрисоном в его работе «Боевой дух Японии»:

«В те времена состязания были чрезвычайно опасными и нередко стоили жизней их участникам. Так, каждый раз, когда я собирался принять в них участие, я обязательно прощался с родителями, потому что не был уверен, удастся ли мне вернуться домой живым. Состязания, правилами которых запрещались лишь единицы недостойных приемов, были настолько бесчестными, что мы без колебаний использовали любые самые страшные трюки для победы над соперником».

В таких бурных поединках девизом часто становились слова «победить или умереть». Такой принцип определения квалификации через практическое тестирование не только поддерживал постоянное стремление совершенствовать техническую базу и способы ее применения, но и закреплял репутацию тех школ, в которых стратегическое совершенство данных методов было выражено наиболее ярко.

Существовало бесчисленное множество школ, развивших чрезвычайно эффективные методы боя через умелое использование принципа «Дзю» в своих техниках.

Подтверждая этим философское учение о принципе «несопротивления» для достижения превосходства над другими, и не только в моральном смысле, но и (для воина – в первую очередь) в конкретной практической реальности боя.

Уже в те века были заложены основные принципы и подходы, такие как:

«…чрезмерное увлечение развитием мускулатуры и, соответственно, излишняя надежда на мышечную силу ведут к развитию жесткости и медлительности, которые обычно ассоциируются с полным комплектом доспехов или, по существу, с приближением старости и скорой смерти. Пропагандировалась гибкость, подобная детской, которая является наиболее наглядной характеристикой деятельности и жизни вообще.

В соответствии с этим, в условиях боя рекомендовалось применять техники быстро, но без излишнего напряжения. И только в те моменты, когда соперник сам, атакуя, ослабит собственные оборонительные позиции и своими действиями приложит большую часть той силы, что необходима для проведения приема против него…»

Многие другие древние и уважаемые школы нашли свое место в доктрине Дзю-дзюцу как исповедовавшие, в первую очередь, принцип «Дзю» – принцип, с изумительной эффективностью применяемый ими и поныне!

Приблизительная программа традиционного обучения Дзю-дзюцу (взятая выборочно из различных стилей):

1. Техники бросков (наге-ваза)

а) Из положения стоя (тачи-ваза) — техники руки (те-ваза), техники бедра (коши-ваза) техники ноги (аши-ваза)

б) В состоянии падения (сутеми-ваза) — падения назад (масутеми-ваза), падения в сторону (йокосутеми-ваза)

2. Техники обездвиживания (осае-ваза)

3. Техники удушения (симе-ваза)

4. Техники вывихов (кансетсу-ваза)

5. Техники ударов верхними и нижними конечностями (ате-ваза)

6. Установочные упражнения (ката)

7. Методы реанимации (каппо)

Эти техники включают в себя применение принципа «Дзю» не только в пассивном смысле, соответствующем буддистским мировоззрениям, но и в активном при контратаках, что делает это искусство чрезвычайно эффективным как в реальном бою, так и в спортивных соревнованиях.

Вряд ли могут быть хоть малейшие сомнения, в том, что почти все основные школы Дзю-дзюцу, основанные по определению на интересном принципе стратегической гибкости (Дзю), испытали на себе влияние (если не полностью зависели) от доктрины харагеи.

Методы боя без оружия часто преподавались в тех же самых залах и теми же самыми мастерами, которые учили вооруженному будзюцу (безоружные методы считались вспомогательными искусствами), давая, таким образом, возможность идеям и концепциям внутренней централизации и координированной силы, последних естественно восприниматься первыми и использоваться ими в собственных нуждах.

Откровения о внутренних факторах и измерениях этого искусства начали появляться в первые годы двадцатого столетия.

Когда временный упадок военного класса после реставрации Мейдзи послужил причиной того, что большинство методов боя стали просто неуместными, и были сняты барьеры секретности, которые прежде были, чрезвычайно важными ввиду острой конкуренции между различными школами и кланами.

Именно тогда «внутренние» техники стали «внешними». И большое количество людей по всему миру узнали о чрезвычайной важности развития брюшной области с учетом тонких различий между активной централизацией человека вооруженного и пассивной централизацией человека созерцающего, хотя обычно обе они изначально развиваются упражнениями в медитации сидя (дзадзен) и упражнениями абдоминального дыхания.

Один из Японских мастеров Дзю-дзюцу любил рассказывать, как много лет назад в Киото он поспорил со священником секты Дзен, которая считает глубокое дыхание главной составляющей своей системы психической концентрации…




Разногласия возникли по вопросу, может ли медитация считаться сутью и основой мирского существования. Когда был, затронут этот тезис, Мастер и сановный защитник теории Дзен разошлись во взглядах.

«Да, – сказал первый, вежливо и внимательно выслушав доводы своего собеседника по поводу достоинств его системы, – все это выглядит просто замечательно, пока вы сидите на своем коврике и никто вас не беспокоит. Здесь вы можете развивать свою сита-хара до невообразимых пределов, не заботясь о грубых и кощунственных препятствиях, но в тот момент, когда вы слезете со своего насеста и столкнетесь с бойцом, который развил свою сита-хара не постоянным сидением, а постоянным движением – что вы тогда будете делать?»

И Мастер показал ему, как простым прикосновением единственного пальца можно повалить человека с ног. Нет нужды говорить, что приверженец системы дзадзен пришел в негодование от такой демонстрации и ретировался в оскорбленных чувствах.

Целью активной формы централизации в Дзю-дзюцу являлось координирование боевых сил война до такой степени, чтобы все разнообразные слагаемые, используемые в доктрине будзюцу, – даже незначительные, если их рассматривать по отдельности, – стали бы важными и значительными, став частями единого целого.

Древние рукописи по Дзю-дзюцу пытались анализировать внутренние факторы будзюцу, предложив целый список терминов, охватывающих как самые глубинные проявления человеческой личности, так и его физические или мышечные возможности:

«Технические термины си, ки и тикара в широком смысле можно определить как идею, дух и силу. Намерение человека взять какой-либо предмет есть си; его согласие с намерением си есть ки; а непосредственное действие по поднятию предмета принадлежит тикара, подчиняющемуся импульсу ки».

В единое целое сливаются внутренняя сила намерения (си), координированная целеустремленность (ки) и внешняя сила мышечной системы (тикара) в практически равных пропорциях, делая таким образом одно дополнением другого.

Однако ки становится несомненно более значимым, нежели тикара, если их анализировать как самостоятельные элементы доктрины Дзю-дзюцу, потому что если предпочтение отдается силе (тикара), результаты будут в высшей степени разочаровывающими.

Мощь или физическая сила должны занимать второстепенное положение, а главные усилия следует направлять на развитие опыта в контролировании использования духа или психики (ки), ибо только в этом случае правильное применение силы становится спонтанным.

Так рассматривалась в Дзю-дзюцу проблема разделения мышечной силы (тикара), которая в вооруженном будзюцу увеличивалась путем использования орудия и техник (внешних факторов искусств), и внутренней энергии намерения или воли, психической координации и излучения ки (внутренних факторов), и решалась эта проблема слиянием этих двух сфер.

В этом единстве внутренние факторы (ки), однако, обычно имели первостепенное значение, которое со временем возрастало по мере того, как каждое из искусств усложнялось и совершенствовалось усилиями наиболее способных учеников, специалистов и учителей.

Мастерам Дзю-дзюцу часто приходилось быть свидетелями того, что молодые воины, полные естественной энергии юности, но ощущающие явный недостаток опыта, полагаются, главным образом, на свою мышечную силу (тикара), однако эта внешняя сила, полностью зависящая от энергии молодости, неизбежно слабеет с течением времени. С другой стороны, те ученики, которые основывают свои тренировочные и боевые стратегии на координации психических сил, активируя и контролируя свои психические силы изнутри, становятся с течением лет сильнее, или, по меньшей мере, сохраняют состояние позитивной стратегической координации на более долгий период времени, нежели первые.

Можно сделать вывод, что когда предпочтение отдается только физической силе, результаты окажутся крайне неудовлетворительными. Поскольку физические силы старика, как правило, уступают физическим силам юноши, в равной степени отдающего себя изучению будзюцу. Однако умудренный опытом специалист в искусствах боя, владеющий Дзю-дзюцу, в конце концов, всегда победит своего более молодого соперника, даже если будет уступать ему в силе.

«Каждый ученик должен до такой степени тренировать свой сита-хара, пока ки не окажется в полном его распоряжении».

Такая тренировка обычно предполагала практику абдоминального дыхания и активные упражнения координации, а не статические упражнения медитации и концентрации.

Возникает естественный вопрос: был ли японский воин, тренировавший Дзю-дзюцу, настолько боеспособным, как пытается убедить нас в том доктрина этого интересного принципа боя?

Единственная возможность получить ответ состоит в использовании информации, предлагаемой хрониками и рукописями различных школ Дзю-дзюцу, информацией, которая, как мы должны помнить, даже японскими исследователями часто называется «ненадежной», «ограниченной», «противоречивой», а иногда и просто «смешной».

Мы можем лишь опять процитировать некоторые воспоминания, которые нам удалось найти из различных источников.

«…Один из мастеров Дзю-дзюцу продемонстрировал свои способности, предварительно предупредив, что сила, которую он покажет, не основана на известных приемах внушения, которыми так любят пользоваться многие мастера боевых искусств.

После этого мастер продемонстрировал несколько практических приемов харагеи, применяемых в безоружном бою (наверное, это был первый публичный показ приемов и техник, примеру которого охотно последовали учителя более современных боевых искусств), начав с упражнения, заключающегося в сохранении неподвижной позы, которое в различных вариациях часто встречается в доктрине айкидо.

Мастер понимал, что можно загипнотизировать соперника, взяв его под, своего рода, психический контроль. Однако знал он и то, что с использованием силы ки эффект будет более определенным и наглядным. И с успехом доказал это, оставаясь неподвижным как скала, в то время как два человека тщетно пытались сдвинуть его с места и даже воспользовались для этого ремнями, обмотанными вокруг его шеи, для увеличения силы тяги. После этого, свидетель демонстрации указывает, что, затем Мастер стал таскать их обоих по комнате, несмотря на все то сопротивление, что они пытались оказать ему, и при этом он не проявлял ни малейших внешних признаков напряжения или каких-то дополнительных усилий.

Можно было бы предположить, что эта демонстрация силы стала возможной благодаря тому, что Мастер как человек, проведший большую часть своей жизни на татами древней школы Дзю-дзюцу, был чрезвычайно развит физически.

Но, Мастеру – несмотря на его очевидные достижения в Дзю-дзюцу – в то время было уже далеко за шестьдесят, а вес его не превышал 160 фунтов, что не помешало ему успешно использовать эту небольшую массу для впечатляющей победы над двумя, вызванными из зала, людьми немалого веса.

В завершение описания хотелось бы провести приблизительную классификацию японских боевых искусств:

1. Боевые искусства, базирующиеся на глубокой философской базе, сочетающей в себе принципы дзэн-буддизма и синтоизма, несущие в себе традиции японского менталитета, но выходящие за рамки понимания спортивно-боевых единоборств и, поэтому в данной главе не рассматриваемые. Это искусство стрельбы из лука (кюдо) и искусство фехтования (кэндо). Они носят глубоко медитативный характер и направлены на внутреннее самосовершенствование личности. Так, в кюдо выстрел из лука являет собой момент высшей внутренней концентрации, когда лучник целится в самого себя и поражает самого себя, он становится одновременно и метким выстрелом, и пораженной мишенью в полном соответствии с философией дзэн. Процедура тренировки построена таким образом, чтобы воспитать духовную сторону личности воина, а меткость стрельбы – всего лишь результат наступившего в процессе тренировки озарения (сатори).
Искусство фехтования кэндо подразумевает единство меча и духа и является, в первую очередь, ритуальной системой воспитания волевых качеств и характера, а четкие росчерки лезвия меча – результат того же сатори.

2. Спортивно-боевые единоборства, сочетающие в себе искусство координации тела и духа, принципы морального самосовершенствования и технический арсенал, позволяющий отражать нападение противника. Это айкидо с принципом: «уберечь себя от ударов и удержать противника от их нанесения», для чего используются приемы удержания, болевого контроля и отдельные бросковые движения. Это дзюдо с принципом: «поддаться, чтобы победить», для чего используются бросковая техника, способы выведения противника из устойчивого равновесия, приемы удержания и болевого контроля.

3. Спортивно-боевые единоборства, направленные в первую очередь на достижение победы над противником и совершенствование боевого духа. Это Дзю-дзюцу, пришедшее в свое время в упадок с отмиранием самурайской традиции в конце XIX века. И тока недавно заново возрождающееся. Это каратэ-до, расцвет которого наступил в XX веке в процессе разветвления и совершенствования технического арсенала.




И последнее. Хотелось бы отметить одну важную особенность XX века: военные искусства (будзюцу) и путь воина (будо) эволюционировавшие по пути перехода от воинской практики к спортивным состязаниям, превратились в средство обеспечения личной безопасности, оздоровления или самореализации личности в процессе поединка с условным или реальным противником по заранее определенным правилам. Тренировочный и соревновательный виды деятельности в большинстве случаев реализуются не столько в процессе контактного поединка с реальным соперником, сколько в виде специально составленных комплексов приемов нападения и защиты, отрабатываемых с воображаемым противником, или поединка с реальным соперником, но с определенными условностями и ограничениями степени контакта. Такая тенденция характерна не только для современных боевых искусств Японии, но и для большинства единоборств мира, имеющих древние традиции. Как средство ведения боевых действий наиболее эффективные из спортивно-боевых единоборств, такие как Дзю-дзюцу, применяются лишь полицией, армейскими и иными специальными подразделениями (Гагонин С.Т., 1996).