Приблизительная программа традиционного обучения Дзю-дзюцу (взятая выборочно из различных стилей):

1. Техники бросков (наге-ваза)

а) Из положения стоя (тачи-ваза) - техники руки (те-ваза), техники бедра (коши-ваза) техники ноги (аши-ваза)

б) В состоянии падения (сутеми-ваза) - падения назад (масутеми-ваза), падения в сторону (йокосутеми-ваза)

2. Техники обездвиживания (осае-ваза)

3. Техники удушения (симе-ваза)

4. Техники вывихов (кансетсу-ваза)

5. Техники ударов верхними и нижними конечностями (ате-ваза)

6. Установочные упражнения (ката)

7. Методы реанимации (каппо)

Эти техники включают в себя применение принципа «Дзю» не только в пассивном смысле, соответствующем буддистским мировоззрениям, но и в активном при контратаках, что делает это искусство чрезвычайно эффективным как в реальном бою, так и в спортивных соревнованиях.

Вряд ли могут быть хоть малейшие сомнения, в том, что почти все основные школы Дзю-дзюцу, основанные по определению на интересном принципе стратегической гибкости (Дзю), испытали на себе влияние (если не полностью зависели) от доктрины харагеи.

Методы боя без оружия часто преподавались в тех же самых залах и теми же самыми мастерами, которые учили вооруженному будзюцу (безоружные методы считались вспомогательными искусствами), давая, таким образом, возможность идеям и концепциям внутренней централизации и координированной силы, последних естественно восприниматься первыми и использоваться ими в собственных нуждах.

Откровения о внутренних факторах и измерениях этого искусства начали появляться в первые годы двадцатого столетия.

Когда временный упадок военного класса после реставрации Мейдзи послужил причиной того, что большинство методов боя стали просто неуместными, и были сняты барьеры секретности, которые прежде были, чрезвычайно важными ввиду острой конкуренции между различными школами и кланами.

Именно тогда «внутренние» техники стали «внешними». И большое количество людей по всему миру узнали о чрезвычайной важности развития брюшной области с учетом тонких различий между активной централизацией человека вооруженного и пассивной централизацией человека созерцающего, хотя обычно обе они изначально развиваются упражнениями в медитации сидя (дзадзен) и упражнениями абдоминального дыхания.

Один из Японских мастеров Дзю-дзюцу любил рассказывать, как много лет назад в Киото он поспорил со священником секты Дзен, которая считает глубокое дыхание главной составляющей своей системы психической концентрации…

Разногласия возникли по вопросу, может ли медитация считаться сутью и основой мирского существования. Когда был, затронут этот тезис, Мастер и сановный защитник теории Дзен разошлись во взглядах.

«Да, – сказал первый, вежливо и внимательно выслушав доводы своего собеседника по поводу достоинств его системы, – все это выглядит просто замечательно, пока вы сидите на своем коврике и никто вас не беспокоит. Здесь вы можете развивать свою сита-хара до невообразимых пределов, не заботясь о грубых и кощунственных препятствиях, но в тот момент, когда вы слезете со своего насеста и столкнетесь с бойцом, который развил свою сита-хара не постоянным сидением, а постоянным движением – что вы тогда будете делать?»

И Мастер показал ему, как простым прикосновением единственного пальца можно повалить человека с ног. Нет нужды говорить, что приверженец системы дзадзен пришел в негодование от такой демонстрации и ретировался в оскорбленных чувствах.

Целью активной формы централизации в Дзю-дзюцу являлось координирование боевых сил война до такой степени, чтобы все разнообразные слагаемые, используемые в доктрине будзюцу, – даже незначительные, если их рассматривать по отдельности, – стали бы важными и значительными, став частями единого целого.

Древние рукописи по Дзю-дзюцу пытались анализировать внутренние факторы будзюцу, предложив целый список терминов, охватывающих как самые глубинные проявления человеческой личности, так и его физические или мышечные возможности:

«Технические термины си, ки и тикара в широком смысле можно определить как идею, дух и силу. Намерение человека взять какой-либо предмет есть си; его согласие с намерением си есть ки; а непосредственное действие по поднятию предмета принадлежит тикара, подчиняющемуся импульсу ки».

В единое целое сливаются внутренняя сила намерения (си), координированная целеустремленность (ки) и внешняя сила мышечной системы (тикара) в практически равных пропорциях, делая таким образом одно дополнением другого.

Однако ки становится несомненно более значимым, нежели тикара, если их анализировать как самостоятельные элементы доктрины Дзю-дзюцу, потому что если предпочтение отдается силе (тикара), результаты будут в высшей степени разочаровывающими.

Мощь или физическая сила должны занимать второстепенное положение, а главные усилия следует направлять на развитие опыта в контролировании использования духа или психики (ки), ибо только в этом случае правильное применение силы становится спонтанным.

Так рассматривалась в Дзю-дзюцу проблема разделения мышечной силы (тикара), которая в вооруженном будзюцу увеличивалась путем использования орудия и техник (внешних факторов искусств), и внутренней энергии намерения или воли, психической координации и излучения ки (внутренних факторов), и решалась эта проблема слиянием этих двух сфер.

В этом единстве внутренние факторы (ки), однако, обычно имели первостепенное значение, которое со временем возрастало по мере того, как каждое из искусств усложнялось и совершенствовалось усилиями наиболее способных учеников, специалистов и учителей.

Мастерам Дзю-дзюцу часто приходилось быть свидетелями того, что молодые воины, полные естественной энергии юности, но ощущающие явный недостаток опыта, полагаются, главным образом, на свою мышечную силу (тикара), однако эта внешняя сила, полностью зависящая от энергии молодости, неизбежно слабеет с течением времени. С другой стороны, те ученики, которые основывают свои тренировочные и боевые стратегии на координации психических сил, активируя и контролируя свои психические силы изнутри, становятся с течением лет сильнее, или, по меньшей мере, сохраняют состояние позитивной стратегической координации на более долгий период времени, нежели первые.

Можно сделать вывод, что когда предпочтение отдается только физической силе, результаты окажутся крайне неудовлетворительными. Поскольку физические силы старика, как правило, уступают физическим силам юноши, в равной степени отдающего себя изучению будзюцу. Однако умудренный опытом специалист в искусствах боя, владеющий Дзю-дзюцу, в конце концов, всегда победит своего более молодого соперника, даже если будет уступать ему в силе.

«Каждый ученик должен до такой степени тренировать свой сита-хара, пока ки не окажется в полном его распоряжении».

Такая тренировка обычно предполагала практику абдоминального дыхания и активные упражнения координации, а не статические упражнения медитации и концентрации.

Возникает естественный вопрос: был ли японский воин, тренировавший Дзю-дзюцу, настолько боеспособным, как пытается убедить нас в том доктрина этого интересного принципа боя?

Единственная возможность получить ответ состоит в использовании информации, предлагаемой хрониками и рукописями различных школ Дзю-дзюцу, информацией, которая, как мы должны помнить, даже японскими исследователями часто называется «ненадежной», «ограниченной», «противоречивой», а иногда и просто «смешной».

Мы можем лишь опять процитировать некоторые воспоминания, которые нам удалось найти из различных источников.

«…Один из мастеров Дзю-дзюцу продемонстрировал свои способности, предварительно предупредив, что сила, которую он покажет, не основана на известных приемах внушения, которыми так любят пользоваться многие мастера боевых искусств.

После этого мастер продемонстрировал несколько практических приемов харагеи, применяемых в безоружном бою (наверное, это был первый публичный показ приемов и техник, примеру которого охотно последовали учителя более современных боевых искусств), начав с упражнения, заключающегося в сохранении неподвижной позы, которое в различных вариациях часто встречается в доктрине айкидо.

Мастер понимал, что можно загипнотизировать соперника, взяв его под, своего рода, психический контроль. Однако знал он и то, что с использованием силы ки эффект будет более определенным и наглядным. И с успехом доказал это, оставаясь неподвижным как скала, в то время как два человека тщетно пытались сдвинуть его с места и даже воспользовались для этого ремнями, обмотанными вокруг его шеи, для увеличения силы тяги. После этого, свидетель демонстрации указывает, что, затем Мастер стал таскать их обоих по комнате, несмотря на все то сопротивление, что они пытались оказать ему, и при этом он не проявлял ни малейших внешних признаков напряжения или каких-то дополнительных усилий.

Можно было бы предположить, что эта демонстрация силы стала возможной благодаря тому, что Мастер как человек, проведший большую часть своей жизни на татами древней школы Дзю-дзюцу, был чрезвычайно развит физически.

Но, Мастеру – несмотря на его очевидные достижения в Дзю-дзюцу – в то время было уже далеко за шестьдесят, а вес его не превышал 160 фунтов, что не помешало ему успешно использовать эту небольшую массу для впечатляющей победы над двумя, вызванными из зала, людьми немалого веса.

В завершение описания хотелось бы провести приблизительную классификацию японских боевых искусств:

1. Боевые искусства, базирующиеся на глубокой философской базе, сочетающей в себе принципы дзэн-буддизма и синтоизма, несущие в себе традиции японского менталитета, но выходящие за рамки понимания спортивно-боевых единоборств и, поэтому в данной главе не рассматриваемые. Это искусство стрельбы из лука (кюдо) и искусство фехтования (кэндо). Они носят глубоко медитативный характер и направлены на внутреннее самосовершенствование личности. Так, в кюдо выстрел из лука являет собой момент высшей внутренней концентрации, когда лучник целится в самого себя и поражает самого себя, он становится одновременно и метким выстрелом, и пораженной мишенью в полном соответствии с философией дзэн. Процедура тренировки построена таким образом, чтобы воспитать духовную сторону личности воина, а меткость стрельбы – всего лишь результат наступившего в процессе тренировки озарения (сатори).
Искусство фехтования кэндо подразумевает единство меча и духа и является, в первую очередь, ритуальной системой воспитания волевых качеств и характера, а четкие росчерки лезвия меча – результат того же сатори.

2. Спортивно-боевые единоборства, сочетающие в себе искусство координации тела и духа, принципы морального самосовершенствования и технический арсенал, позволяющий отражать нападение противника. Это айкидо с принципом: "уберечь себя от ударов и удержать противника от их нанесения", для чего используются приемы удержания, болевого контроля и отдельные бросковые движения. Это дзюдо с принципом: "поддаться, чтобы победить", для чего используются бросковая техника, способы выведения противника из устойчивого равновесия, приемы удержания и болевого контроля.

3. Спортивно-боевые единоборства, направленные в первую очередь на достижение победы над противником и совершенствование боевого духа. Это Дзю-дзюцу, пришедшее в свое время в упадок с отмиранием самурайской традиции в конце XIX века. И тока недавно заново возрождающееся. Это каратэ-до, расцвет которого наступил в XX веке в процессе разветвления и совершенствования технического арсенала.

И последнее. Хотелось бы отметить одну важную особенность XX века: военные искусства (будзюцу) и путь воина (будо) эволюционировавшие по пути перехода от воинской практики к спортивным состязаниям, превратились в средство обеспечения личной безопасности, оздоровления или самореализации личности в процессе поединка с условным или реальным противником по заранее определенным правилам. Тренировочный и соревновательный виды деятельности в большинстве случаев реализуются не столько в процессе контактного поединка с реальным соперником, сколько в виде специально составленных комплексов приемов нападения и защиты, отрабатываемых с воображаемым противником, или поединка с реальным соперником, но с определенными условностями и ограничениями степени контакта. Такая тенденция характерна не только для современных боевых искусств Японии, но и для большинства единоборств мира, имеющих древние традиции. Как средство ведения боевых действий наиболее эффективные из спортивно-боевых единоборств, такие как Дзю-дзюцу, применяются лишь полицией, армейскими и иными специальными подразделениями (Гагонин С.Т., 1996).